Дизайн, нейросети и хинкали. Мы все умрём?

— Мы все умрем! — я чуть не выронил хинкали.
Хорошенькое начало разговора.
— Философское утверждение. Безусловно, мы все умрем. Жизнь — движение от рождения к смерти. Но ты имел в виду что-то конкретное?

— Мы все думали — что-что, а креативной сфере искусственный интеллект угрожает в последнюю очередь. Ну, заменят рутинную работу на конвейере. Ну, оцифруют механическую и предсказуемую деятельность чиновника, клерка или бухгалтера… это как-то понятно. Но ты видел, что творят нейросети? А сколько их разных развелось? Они рисуют, пишут стихи и прозу, программируют, сочиняют музыку. И делают это… уже хорошо. Не безупречно. С легкими огрехами, но уже лучше большинства людей. Год-два-пять-десять… и привычные человечеству креативные профессии, например наш с тобой дизайн, станут не нужны, не конкурентны по стоимости и цене, в сравнении с нейросетями. И вымрут. Вот что я имел в виду. Разве тебя это не беспокоит?

Протест иллюстраторов против нейросетей на сайте ArtStation.

Кажется, хинкали все-таки остынут. Но разговор обещает быть интересным. Я подождал, пока официант закончит поправлять приборы и отойдет от столика.

— Думаю, что ты прав. Нейросети соответствуют всем трем характеристикам форсайта — прогноза по выживанию инноваций. В них одновременно встречается технологическая возможность, спрос у общества и выгода для бизнеса. Похоже, что этого джина уже не загнать в бутылку. Часть профессий, которые заменят нейросети, постигнет такая же участь, как профессию ткача или водоноса после промышленной революции. Мы можем бастовать, бунтовать, ломать станки, но…

Рабочие ломают станки во время промышленной революции.

Я лишь не был бы так драматичен в сроках. «Будущее уже наступило. Просто оно еще неравномерно распределено». Так происходит с любой технологией и инновацией. Они распространяются волнами. От эпицентра возникновения к периферии. И этот путь занимает десятки лет.

«Будущее уже наступило. Просто оно неравномерно распределено»
— Уильям Гибсон

Чтобы далеко не ходить. Давай возьмем, что-то для тебя обыденное и настоящее… вот ты сейчас приехал на Яндекс-такси, оплатил бесконтактно приложением. Для жителя «Иннополиса» — это уже прошлое, они ездят на беспилотниках, а оплатить могут лицом — биометрией. Но для жителя приморской Ялты твое такси — это будущее. Ты будешь ловить такси на улице, торговаться с водителем о цене, платить бумажной наличкой.

Да что такси и платежи! Банальные вещи… канализация, водопровод, центральное отопление, электричество, мобильная связь, интернет, доставка. Для десятков миллионов на земле — это не настоящее, а будущее.

А ты говоришь «нейросети». Конечно же они займут свое место. Подвинут и вытеснят часть профессий. Но убежден, что на это потребуется больше времени, чем ты озвучил.

Что меня тревожит?

Прогресс и перемены не остановить. Совершенно ясно, что мы будем наблюдать исчезновение множество старых профессий и появление новых. Что меня тревожит?

Мастерство под угрозой

У людей, существ из плоти и крови, мастерство и выдающиеся результаты, в любых областях, связаны с практикой, усердием и временем. А точнее совокупности из случайной природной предрасположенности — одаренности, личностных качеств, образования и насмотренности, а затем годами труда, наработки навыков, оттачивания до автоматизма техники, извлечения опыта и как следствие — обретения мастерства. Не важно, говорим мы сейчас о поэзии, музыке, пении, воинском искусстве, танце, стрельбе из лука, каллиграфии или живописи.

Не случайно появилась теория про 10 000 часов. Путь к выдающимся результатам был всегда один — практика. Через миллионы штрихов. Через гигабайты отснятых и стертых кадров. Через тысячи сыгранных гамм. Через сотни выброшенных набросков и холстов. Через мозоли и пот. Через осипшие связки. Через отвергнутые варианты. Через сомнения, поражения и поиск сил, чтобы продолжить… Через самоотречение. Через сотни коллег, не готовых уплатить эту цену и сошедших с дистанции… Через время и усердие. Ковалось человеческое мастерство.

Нейросеть же учится мгновенно. Твой «потолок», самый лучший результат, моментально становится «полом», отправной точкой. Уникальный стиль и манера, которые ты нарабатывал годами поисков, проб и ошибок, моментально воспроизводимы. Самые плодовитые гении прошлого, вроде Ван Гога, Дали, Александра Дюма, после всей своей жизни оставили «лишь» сотни произведений. Теперь это меньше, чем за час-другой способна выдать нейросеть. Откуда браться новым мастерам? Кто будет готов уплатить такую цену теперь? А главное — зачем?

Культурное наследие

Со временем технология лишь усовершенствуется и распространится. Люди массово смогут генерировать по своему запросу любой контент, обладающий превосходными аудио-видео-эмоциональными характеристиками. Возможно даже на лету, индивидуально под вкусы конкретного пользователя. Представь фильм или виртуальную реальность, которая как идеальный наркотик генерируется исключительно под твои вкусы потребности. Убежден, что тогда изменится восприятие всего культурного наследия, уже созданного. Все то, что человечество сохраняло в музеях, картинных галереях, библиотеках и архивах… поблекнет. И вместо культурного, составит лишь исторический интерес. Как красавицы времен средневековья, черно-белое немое кино или пыльные кости за стеклом.

Искусственные бриллианты

Люди давно научились в лабораториях выращивать кристаллы алмазов любого размера, безупречной чистоты и цвета. Объективно, такой камень по всем характеристикам превосходит найденные в природе. Но именно по этой безупречности их отличают. И стоят они значительно дешевле.

Причина не в характеристиках камня, а психологии. Во первых, мы редко ценим то, что есть в изобилии. И наооборот, желаем обладать тем, что в ограниченном количестве. Без редкости и сложности добычи, алмаз — всего лишь прозрачный и блестящий минерал, ничем особо неотличимый от хрусталя… и имеющий полезное назначение благодаря крепкости. Во вторых, за лабораторным бриллиантом нет истории. Он не рожден случайным стечением стихий, не формировался в глубине недр, не видел смен исторических эпох. Его не добывал в шахте трудолюбивый туземец. Не прятал в сокровищнице контрабандист. Не похищал грабитель. Нет нарратива. Нет редкости. Нет ценности.

Вполне возможно, что произведения, созданные нейросетями, постигнет судьба искусственных бриллиантов. Не важно качество. Распространенность, доступность, легкость получения результата — приведут к удешевлению и потере ценности. И наоборот к необоснованному обострению ценности «настоящего рукотворного искусства» так долго и неуклюже создаваемого живыми людьми. Сам жанр по ощущениям может сместиться ближе к некоему «живому перфомансу», к чему-то вроде балета или цирка, в век кино и компьютерных спецэффектов.

Форма, роль и место искусства в этом новом мире — вопрос отдельной беседы…

Что же останется, как раньше?

Люди. Это операторы и потребители нейросетей. Те, кто ставит задачи. Те, кто получает, принимает и оценивает результат. Нейросети — потрясающий инструмент, потенциал которого нам только предстоит открыть. С фантастическими скоростью обучения, объемами и качеством памяти. Но каков бы ни был потенциал и возможности нейросетей, люди — ограничитель системы.

А люди меняются медленно. Психика, интеллект, мотивационная модель, социальное взаимодействие — не сильно отличается от… допустим людей, живших 5–7 000 лет назад. Ни с точки зрения процессора-мозга, ни с точки зрения операционки-психики. Может самую чуточку лучше уровень базовой образованности и количество знаний вокруг. Вот и все.

Эмпатия

Эмоциональный интеллект и тот факт, что он почти не эволюционирует — то, благодаря чему мы сегодня с удовольствием читаем Сенеку и Гомера, сопереживаем героям Шекспира и Чехова, испытываем эмоции смотря на полотна Кандинского или слушая Моцарта. Между нами века, иногда тысячелетия. Но нам «откликается».

Эмоциональный отклик — это прямое следствие эмпатии. Уникальной способности человека, за счет проекций и зеркальных нейронов, поставить себя на место другого человека. Предположить, что он думает и хочет, испытывает и чувствует. Наши способности понимать друг-друга, учиться на примере, сопереживать — вместе радоваться и горевать, — это все заслуга эмпатии.

Полное отсутствие эмпатии — это серьезное расстройство, социопатия. Вот всего несколько следствий: исключительно-эгоистичное и рациональное поведение, бессердечное равнодушие к чувствам других, отсутствие моральных норм и ограничений, неспособность испытывать чувство вины и извлекать пользу из жизненного опыта, особенно наказания.

И нейросеть никак испытывать «эмпатию» не может, как и не может поставить себя на место человека. Симулировать? Понимать нас и что мы испытываем? Допустим. При чем, возможно даже лучше нас самих. Просчитывать наши эмоции и по контексту имитировать свои? Тоже возможно. Но научить компьютер испытывать и воспринимать эмоции, это… как слепому от рождения человеку описывать акварельный, нежно-розовый закат над морем. Как не раскладывай на характеристики, описание будет отличатся от созерцания.

Амбиции. Цели и задачи

Нейросети — мощный, прекрасный, но …инструмент. А значит, его направляет воля и фантазия оператора. И именно они являются ограничителем.

Я скептически отношусь к людям. Большинство имеют крайне-низкий уровень фантазии, кругозора, целей и амбиций. Многие не то, что не мечтают… они вообще не знают, чего хотят, куда и зачем живут. Редко у кого встретишь горизонт планирования на 3–5 лет вперед.

Потенциал каждого человека почти безграничен. У каждого уже есть прекрасная нейросеть между ушей. Способная реализовать любые задачи, мечты и цели. Только ставь! Но только единицы мечтают построить здание, написать книгу или колонизировать Марс. Остальные мечтают дожить до отпуска и накопить на «форд-фокус». Вот дадим этим людям инструмент способный воплотить их любую мечту и фантазию… и что? Почему ты считаешь, что инструмент в виде внешней нейросети улучшит дело?

«Одна современная штука вроде айфона мощнее, чем когда-то все супер-компьютеры NASA вместе взятые, когда они запускали человека на Луну. С такими возможностями мы могли бы уже сейчас бороздить космос. Но люди не хотят запускать космические корабли. Они хотят запускать птиц в свиней» — Рэй Брэдбери

Мы используем всю математическую мощь процессоров, как игровой автомат и замену …калькулятору. И то, лишь потому, что не научились считать в уме и плохо помним таблицу Пифагора. Предполагаю, что мощь нейросетей займет такое же почетное место.

Oculus

Окулус с латыни дословно «глаз смотрящего». Термин используется в фотографии, обозначая «то, что увидел фотограф и через снимок смог показать зрителю». Совокупность из выбранного мгновения для снимка, ракурса и кадрирования.

Если более широко, то мы говорим о «призме восприятия» — сквозном и краеугольный термине в философии и психологии. Не существует одной и общей для всех «объективной реальности». У каждого своя и субъективная.

Каждый человек — уникальный микс из врожденных характеристик, памяти и опыта, ассоциаций, установок и ограничений. Сверху накладывается текущая доминанта сознания, настрой и эмоции. Все вместе — образует «призму восприятия».

Мир переполнен событиями, звуками, раздражителями и сигналами. Мозг, большей частью в автоматическом режиме, через эту призму восприятия, пытается их обработать. Что нас касается, а что нет? Что отсечь и игнорировать, а что заметить? Как поступить с замеченной информацией? Как ее интерпретировать?

Большей частью сигналы нейтральны. Мы даем им оценку. Хороший день или плохой? Пуст наполовину стакан или полон? Является ли это событие проблемой или возможностью? На этом эффекте основаны популярность поэзии и абстрактного искусства, работают психологические тесты Роршаха и метафорические карты.

Простейший пример того, как это работает:

В одно окно смотрели двое.
Один увидел дождь и грязь.
Другой — листвы зелёной вязь, весну и небо голубое.
В одно окно смотрели двое.
— Омар Хайям

Хорошо. Но как это касается нейросетей и творчества? А напрямую. Представь, что ты поставил ей задачу. И нейросеть выдала результат или даже несколько вариантов, на выбор. Кто будет выбирать? Который? Почему именно этот, а не другой? Что получилось хорошо, а что следует доработать? Когда остановить правки и забрать результат? За каждый из этих вопросов отвечает «оператор нейросети», пропуская результаты через свою призму восприятия.

Иллюзия простоты

Ты думаешь, что это просто? Сформулировать задачу, выбрать варианты, получить результат?

Вот пример, который может произойти буквально сегодня. Возьмем двух людей. Предприниматель Василий, у него за плечами торговый техникум и бизнес — мясная лавка. И допустим, ты. Высшее художественное образование, десяток лет в дизайне, полсотни реализованных проектов, тысячи просмотренных кейсов.

Василий хочет сэкономить и не платить тебе кучу денег, за разработку фирменного стиля своей мясной лавки. И предлагает пари. Вы вместе обращаетесь к нейросети Николай Иронов, за разработкой стиля. У кого будет лучше результат, тот и победит. На кого бы ты поставил? )

Дизайн, нейросети, смерть и хинкали!

… а я останусь!

Давай поговорим о нас с тобой. О дизайнерах и дизайн-директорах, художественных руководителях.

Значительная часть работы современного дизайнера — это унификация своей работы, создание «стиля-пресета». Константы — логотип, цвета, шрифты, правила композиции, модульная сетка, фотостиль. Переменные — гибкие правила применения стиля, называемые «визуальным языком». Они ложатся в основу дизайн-системы. Она иерархически образует атомы-молекулы-организмы: блоки и запчасти для построения новых элементов дизайна. Для сотрудников прописываются фреймворки, методички, рецепты-процессы, регламенты и правила.

Как производственные карты на кухне кафе — любой, кто использует описанные ингредиенты и следует инструкции — получит предсказуемое оливье или хинкали. Не хуже и не лучше, чем в любом другом заведении сети. Все это для чего? Чтобы получать предсказуемые результаты, вне зависимости от задачи и конкретного исполнителя. Что плохого в том, что этот исполнитель будет нейросетью?

Как строится работа дизайн-директора? Он понимает и определяет цели. Выбирает подходящих исполнителей. Если нет готовой дизайн-системы, иногда разрабатывает концепт, чтобы задать общий стиль. Формулирует задачу устно или письменно. Передает ее исполнителю — человеку, команде, подрядчику … или нейросети. Затем контролирует процесс: смотрит промежуточные результаты, поправляет, дает рекомендации, подсказывает. Затем выбирает из вариантов конечный результат. И принимает задачу.

Нейросети затрагивают (пока) уровень «ниже плеч». Я писал об этом статью. Это своего рода рецепт, какие навыки нужно прокачивать сегодня, чтобы быть конкурентным в будущем.

[## Граница через линию плеч

Есть невидимая, но важная граница. Черта, которая разделяет между собой hard и soft skills. Лежит между специалистом и…

medium.com](/design-pub/hard-vs-soft-4279702024d2?source=post_page-----24dae032f279---------------------------------------)

А для нас с тобой, дизайн-директоров — ничего существенно не изменится. Можешь пока не переживать. Хинкали уже совсем остыли. Нужно заказать новые.

Я Павел Колодяжный — предприниматель и дизайн-директор в digital. Консультирую технологические компании и творческие команды. Преподаю, выступаю и пишу телеграм-канал и книгу на тему «Как работать головой?» для работников интеллектуального и творческого труда.