Дизайнеры за бортом. Как в 2026 году сломался рынок творческого труда

— Чё, есть работа?
— Есть. Водосток переделать.

На обложке я сижу на корточках, а у меня за спиной водосточная труба обрывается и продолжается чуть в стороне. Картинку сгенерировала нейросеть. Трубу я оставил как есть: пока смотришь на гопника и читаешь надпись, всё выглядит вполне убедительно. Потом замечаешь стык и задаёшь вопрос, который можно было задать ещё до согласования. Куда потечёт вода?

В декабре мне пятьдесят пять, тридцать лет из них я занимаюсь дизайном. Я ещё помню, как на собеседовании можно было открыть макет и объяснить, почему, например, красивый мелкий текст после печати превращается в серую полоску. Теперь я отправляю портфолио и иногда получаю «К сожалению…» через минуту. За минуту ссылку, пожалуй, можно открыть.

Помните «Изгоя» с Томом Хэнксом? Он выводит плот в море, волна его переворачивает, и приходится тащиться обратно на берег. У меня эта волна начинается после кнопки «Откликнуться»: авторазбор hh.ru может отсеять резюме по заданным работодателем условиям ещё до того, как кто-нибудь откроет портфолио. В исследовании Harvard Business School разбирают, как при таком отборе теряются подходящие кандидаты. Кто отправил мой конкретный отказ, я не знаю. Знаю, что вечером снова перебираю проекты, а утром снова тащу плот к воде.

Рынок, на котором все ищут друг друга, но никто никого не находит

— Портфолио не пролезает.
— Так у нас отбор.

В дизайнерских чатах я читаю, как человек полгода ищет работу, отправив двести откликов, хотя ещё недавно сам собирал команду. В обычной работе я прекрасно вижу разницу между джуном и сеньором. Перед шаблонным письмом мы вдруг сравнялись, потому что ни у кого не было возможности показать, в чём эта разница. Забор огромный. Окошко, в которое надо просунуть портфолио, одно на всех.

По другую сторону, допустим, сидит заказчик. Он уже наигрался с генерацией, получил приличную картинку и обнаружил, что при попытке что-нибудь выпустить её придётся доделывать. Теперь ему нужен человек, который знает как. По дороге ему вполне может встретиться тот, кто продаст ещё одну приличную картинку. А человек, который мог бы довести работу до производства, в это время переставляет проекты в портфолио. Оба заняты поиском. Довольно нелепо, если вспомнить, что они ищут друг друга.

В советском мультфильме 1955 года Коля Сорокин вместо умножения разделил зайцев, и между зайчатами и их матерями появилась дорога. Чтобы они встретились, задачу пришлось пересчитать. Я смотрю на этот кадр и думаю, что зайцам можно было бы для начала посоветовать переписать резюме. Примерно это мне сейчас и предлагают.

— Мам, я откликнулся!
— Сынок, у меня тут написано «Не подходит по опыту».
Кадр из советского мультфильма 1955 года. Реплики придуманы.

У компании может быть вполне разумная причина для отказа. Может, ей нужен человек из конкретной отрасли. Но пока я даже не знаю, видел ли кто-нибудь мои проекты, любая перестановка в портфолио делается наугад. Через несколько таких вечеров я начинаю думать, что дело уже во мне. Один раз мне, правда, удалось добраться до живого человека и узнать, в чём именно.

Слишком молодой. Слишком старый. Слишком квалифицированный

— Вы старше нашего руководителя.
— Я присяду. Так нормально?

Молодая эйчар сказала мне почти прямым текстом, что компания не готова меня рассматривать, потому что я старше её руководителя. И даже старше его отца.

За отца мне сказать особенно нечего. А вот работу можно было открыть и поговорить о том, что я делал сам, где спорил с заказчиком и чем кончилось дело. До этого мы уже не дошли. Тридцать лет я собирал то, что могу показать, а для решения оказалось достаточно года рождения. Меня и сейчас задевает.

Есть ещё прекрасное слово overqualified. Если человек раньше руководил командой, компания вправе спросить, захочет ли он сам сидеть над макетом и устроят ли его деньги. Я бы на оба вопроса ответил. Когда ответы заранее пишут за меня, остаётся представить подходящего кандидата. Ему лет тридцать, из которых двадцать он успешно руководил людьми. Удивительно, как рано в некоторых компаниях начинают считать стаж.

После таких разговоров я уже всерьёз прикидываю, какие работы убрать из резюме, чтобы по ним труднее было угадать мой возраст. Тут есть небольшая сложность. Это как раз те работы, по которым можно понять, что я умею. А если мы всё-таки встретимся, останется ещё одна проверка. Сойдёмся ли мы по вайбу?

Найм по вайбу

— По цвету мы сошлись.
— Хорошо. А по зарплате?

Мне тоже важно, с кем работать. Допустим, я принёс макет и получил три правки, выполнить которые одновременно нельзя. Мне интересно, кто принимает решение и что будет, если я объясню, почему одна из правок испортит работу. Обсуждая это, я узнаю о будущем коллеге кое-что, чего за первые пять минут знакомства не заметишь.

Иногда с человеком с ходу легко, а у первого же макета обнаруживается, что мы по-разному понимаем работу арт-директора. Бывает наоборот: разговор идёт туго, пока не открыли проект, а потом мы уже понимаем друг друга с полуслова. Вот этот второй разговор мне и нужен. Иначе мы оба успеем понравиться друг другу, так и не поняв, сможем ли вместе работать.

Я бы принёс один спорный проект и показал место, где уступил заказчику. По тому, как мы обсудим последствия этой уступки, я хотя бы пойму, кто передо мной. Если до проекта не добрались, с «не сошлись по вайбу» я, пожалуй, соглашусь. Мы действительно не успели познакомиться. С картинками сейчас похожая история. Первого впечатления хватает, чтобы считать работу законченной.

Картинка за минуту

— Я уже всё нарисовал!
— Отлично. Теперь попробуй это напечатать.

Человек вечером генерирует логотип, а утром спрашивает, зачем ему дизайнер, если логотип уже есть. Я бы на его месте тоже спросил. Пока картинка на экране, даже наш водосток вполне может пройти согласование. С шестым пальцем то же самое. Заметили? Теперь попробуйте его развидеть.

Поставим этот логотип в узкое место на этикетке. Упаковка уже свёрстана, название приходится уменьшить, и буквы, которые на экране выглядели замечательно, слипаются. Ладно, развели. А что будет на соседнем вкусе, у которого название вдвое длиннее? Примерно с этого места заказчик снова начинает искать дизайнера.

Я и сам пользуюсь нейросетями, чтобы быстро прикинуть, стоит ли вообще идти в какую-то сторону. Иногда после такой пробы быстрее переделать всё руками. Беда начинается, когда скорость, с которой появилась первая картинка, уже внесли в смету как скорость всей работы. Объяснять, почему всё ещё не готова этикетка, придётся тому, кто отвечает за тираж.

В рождественской кампании Coca-Cola 2024 года, сделанной с генеративным ИИ, Санта держит бутылку. Пока ролик идёт, я смотрю на красную этикетку и снег. На стоп-кадре из The Independent уже смотрю, как лежат пальцы на стекле. Выглядит странно даже при бюджете Coca-Cola. А на бирже такую работу, скорее всего, назовут «немного поправить».

На фрилансе тоже очередь

— Кто готов сделать логотип за два часа?
— А два часа у нас есть?

Когда со штатными вакансиями глухо, я иду смотреть заказы. Под задачей десятки предложений, логотип кто-то готов сделать за пару тысяч, презентация нужна сегодня. Особенно я люблю фразу «нейросеть уже всё нарисовала, надо немного поправить». Мне бы сперва увидеть, что она нарисовала. Но от меня уже ждут цену.

Одна правка и правда может занять полчаса. А если от макета осталась картинка, то, увеличив её, я могу обнаружить, что даже надпись придётся собирать заново. Оба заказа называются одинаково. Пока я пытаюсь выяснить, какой из двух передо мной, человек, уже назвавший цену, выглядит куда расторопнее.

Когда заказчик видел меня в работе, мы обычно успеваем понять задачу до разговора о деньгах. Здесь порядок обратный. Я вышел из очереди, в которой меня сортировали по резюме, и встал в другую, где меня сортируют по цене. Хотелось бы понять, сколько нас вообще в этих очередях.

Что видно по цифрам

— Это очередь к арт-директору?
— Нет, в арт-директоры.

В июне 2025 года hh.ru насчитал 22,1 активного резюме на вакансию в категории «Дизайнер, художник». У арт-директоров и креативных директоров вышло 87,1. Сколько людей откликнулось на объявление, которое я сегодня открыл, отсюда не узнаешь. Зато видно, как меняется очередь на той же площадке, когда ищешь возможность возглавить команду.

В США Бюро статистики труда прогнозирует к 2035 году снижение занятости графических дизайнеров примерно на 2% относительно 2025-го. Среди причин оно называет автоматизацию, включая ИИ. А в американской выборке Adobe объявлений для более широкого круга творческих специалистов с сентября 2025-го по апрель 2026-го получилось примерно на 8% больше. Источники данных у этих срезов различаются.

Если открыть обе вкладки в один вечер, профессия в одной исчезает, а в другой бодро растёт. Стоит прочитать, что считали, и фокус пропадает. Объявления за несколько месяцев и прогноз занятости на десять лет вполне уживаются рядом. Ни одна цифра всё равно не объяснит, почему мне пришёл конкретный отказ.

Очередь, по крайней мере, перестаёт казаться выдумкой. Но заказчику, который неделями ищет человека под конкретную работу, от её длины легче не становится. И когда разговор с дизайнером наконец случается, очень хочется, чтобы у него было содержание. Отсюда, думаю, и такой шум вокруг истории про найм по вайбу.

Дарья Золотухина и спор о найме по «вайбу»

— Мне кажется, он нам не подходит.
— Откроем портфолио?
— Зачем портить первое впечатление?

В ноябре Александр Ильин выпустил ролик о Дарье Золотухиной, HR-директоре «Яндекса». Отправной точкой стало её интервью «Подкасту Талантливо», в котором она среди прочего говорила о телесных ощущениях в некомфортных ситуациях. В своём разборе Ильин связал разговор об интуиции с наймом. Рекрутер Алёна Владимирская сочла реакцию чрезмерной, хотя сама возразила против оценки кандидата по телесным ощущениям.

Когда тебе отказывают после собеседования, на котором почти не спрашивали про работу, ты всё равно прокручиваешь разговор и ищешь, где что-то пошло не так. Поэтому я понимаю, почему люди услышали про интуицию и тут же вспомнили собственные отказы. Как нанимают в «Яндексе», по ролику я не узнаю. Зато знаю, как быстро догадка занимает место, где мне ничего не объяснили.

Мне бы хватило одной фразы после встречи. Скажите, например, что вам нужен человек, который уже выпускал упаковку в тираж. Тогда я либо пойму, что следовало показать первым, либо спокойно признаю, что вам нужен другой дизайнер. А у меня к вам останется встречный вопрос. Какую работу вы вообще собираетесь поручить человеку в следующем году?

Что нас ждёт в 2027 году?

— Я сделал двадцать карточек за минуту.
— Теперь попробуй сделать их одной серией.

Думаю, в 2027-м типовая работа продолжит дешеветь. Если мне надо каждый месяц делать двадцать карточек по одному шаблону, я и сам попробую настроить процесс так, чтобы не собирать каждую руками. А потом однажды увижу, что на одной карточке заголовок вылез за край и правку надо протянуть через всю серию. Вот тогда и выяснится, что именно мы автоматизировали.

Таких заказов, думаю, будет больше. По объявлению это будет «немного поправить», а открыв файлы, ты обнаружишь, что сначала надо понять, по какому принципу они собраны. Если принципа не было, придётся придумать. Я пока не знаю, сколько за это готовы платить люди, которые уже считают работу сделанной.

В январском обзоре Nielsen Norman Group говорилось о признаках стабилизации в UX и о том, что специалистам важно показывать вклад своей работы в бизнес. Для себя я перевожу это так. Если после моей переделки заказчик смог сам выпускать материалы, в портфолио стоит показать, за чем ему раньше приходилось возвращаться ко мне. Иначе я снова принесу красивый разворот, а тридцать лет опыта останутся где-то у него за краем.

Что делать с тридцатью годами опыта?

— Это же просто буква.
— Конечно. Уже третий день просто буква.

Совет «переизобрести себя» меня ставит в тупик. Когда работы ещё нет и каждый месяц поиска стоит денег, мне предлагают взяться за проект с неизвестным сроком и непонятным результатом. При этом я всё ещё хочу заниматься дизайном. Новые инструменты я осваиваю по ходу дела, как осваивал и раньше. Что именно тут надо переизобрести?

Вот мелкий текст на экране выглядит прилично, а я вижу, что в печати он забьётся. Делаю пробу, поправляю макет, тираж выходит нормально. В портфолио, разумеется, идёт готовая работа. Никто сам не догадается, что это мог быть тираж, который пришлось бы выбросить.

Я запустил словолитню AK Type и три месяца работал над шрифтами. Very Sans давно хотел сделать: в других гротесках мне чего-то не хватало, и наконец можно было довести свой до вида, который мне самому нужен. На это ушли мои время и деньги. Будет ли оно меня кормить, я пока не знаю. С этого вопроса у меня иногда начинается утро.

Но у шрифта есть одно преимущество перед резюме. Открыв его, я вижу, какая буква выбивается из строки, могу её поправить и посмотреть, стало ли лучше. С резюме я тоже сижу по вечерам. Только там я даже не знаю, видел ли кто-нибудь предыдущую версию.

За полосой прибоя

— Портфолио пригодилось. Теперь бы найти, кому его показать.

После очередного отказа я иногда ловлю себя на мысли, что никому не нужен. Одно письмо я бы закрыл и забыл, а когда они приходят одно за другим, в какой-то вечер обнаруживаешь, что сидишь над вполне приличным макетом и веришь им больше, чем своим глазам. Вот чего я боюсь помимо денег. О моей работе мне никто ничего не сказал, а я уже сам готов вынести ей приговор.

Герой Хэнкса в конце концов ставит на плот самодельный парус и проходит прибой. Я пока не знаю, что сыграет роль паруса у нас. Зато снова смотрю на трубу на обложке и думаю о человеке, который на встрече первым спросил бы, куда потечёт вода. Он вполне может сейчас сидеть дома и переписывать резюме.

Если вы ищете дизайнера, откройте у него один проект и спросите, что в нём пришлось переделать. Он наверняка вспомнит место, которое в готовой работе уже не бросается в глаза. Возможно, после этого вы не сойдётесь. Зато успеете поговорить о работе. Я, собственно, за этим и гребу.

Пишите в комментариях, как у вас сейчас с поиском работы. Буду рад видеть вас в моём Telegram-канале.

Алексей Колпиков · kolpikov.ru · AK Type